Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

надпись на самом верху забора



Сотовые человечки не имеют никакого отношения к телекоммуникациям. Надо не забывать, что соты придумали вообще-то пчелы. К пчелам сотовые человечки тоже не имеют особенного отношения.

Сотовый человечек отличаются от обычных, стационарных человечков тем, что хотя у него и есть дом и даже регистрация по месту пребывания, во множестве других мест он чувствует себя также вполне как дома. Ну, если не совсем как дома, то почти. Как в роуминге, если хотите.
Collapse )

КОНЬ В ПОДЪЕЗДЕ

Это Жанна. Наша Хозяйка в Риге. Антонио увидел её впервые и тут же решил, что она будет его рижской тетей.

“Жанну, - рассказывают я своему большому маленькому другу ,-  я видел в своей жизни полтора раза, ничего про на не слышал 25 лет, почти забыл, как она выглядит и как её зовут но тем не менее Жанна - один из самых важных для меня людей. Потому что однажды она спасла меня от замерзания на чужбине, и потому что с ней связана моя самая любимая история.

Давно-давно одной зимой я поехал в Ригу играть музыку на улице. Был страшный мороз, я забрался в привокзальный подземный переход, холод собачий, и я чувствую, что стремительно заболевают.

И я ещё не договорился заранее со своим рижским другом, у которого я всегда останавливался. Оказалось, что он в отъезде. И вот у меня уже совсем жар, музыку играть не получается, денег нет, и что делать - непонятно. И тут откуда-то возникает эта Жанна, совсем малолетка, и увозит меня в Саласпилс. Малолетка, но живёт одна на первом этаже хрущевки на краю замкрзшего поля с неубранной капустой. И ещё у неё был конь.

Мороз страшный. Жанна сказала, что конь в конюшне замерзает, и привязала его к перилам в подъезде. И мы пошли собирать замкрзшую капусту, потому что денег у нас не было, еды тоже, а капусты было целое поле. Собрали урожай, возвращаемся - а конь стал тереться боком о стену и так позвонил в звонок соседям. Соседи открывают дверь, а там конь к ним в гости пришёл.

Я гостил у Жанны несколько дней, пока не выздоровел, и вернулся в Питер. За эти дни мы почти достигли совершенства в придумывании разных блюд, состоящих из одной только мороженной капусты.”

Потом она однажды была у меня в гостях, и все. 25 лет мы не виделись и не слышались. А теперь она вдруг нашлась, и вот мы здесь. Антонио очень её полюбил.

КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС АНТОНИО

Мы с Антонио в Риге. В последний раз я был здесь 25 лет назад. Тогда я был вот такой: с бородой, флейты Пана у меня не было, казу тоже, даже куклы не было. Зато была собственного изготовления ударная установка - два барабана из кастрюль, обтянутых кожей, по которым стучал маракас из пивной банки, приводимый в движение педалью. Я неисправимый инженер всё-таки.
Это фото снял мой друг гитарист, широко известный в узких кругах под ником Кэп. Мы тогда не были знакомы. Кэп в то время жил в Риге и просто проходил мимо. Познакомились мы лет через несколько в Питере. Он меня опознал, нашел фотографию и вручил мне её.
Антонио в шоке. Он полагал, что не только он в дуэте самый главный, но что я без куклы сам вообще ничего не могу. Знание того, что очень даже мог когда-то, вызывает у него когнитивный диссонанс.
Ничего страшного, говорю я ему - всем время от времени приходится узнавать про самых вроде бы близких и понятных существ вещи, которые изменяют наше сознание.

НА КЛАДБИЩЕНСКОЙ ПАРКОВКЕ

В Юрмалу платный въезд. Поколесил километров 20, пытаясь заехать по какой-нибудь просёлочной дороге - никак. Более того, обратно тоже никак, потому что навигатор упорно ведёт только по улице, в конце которой висит кирпич. Поехал по какой-то лесной тропинке и оказался у кладбищенской ограды. А это же мой старый лайфхак - если в городке все платное и непонятно, где припарковаться на ночлег и постой, ищи кладбище. У кладбища всегда бесплатная парковка, и вообще там тихо и уютно. Это глубочайшее непонимание сути вещей, полагать, что кладбище - для мёртвых. В подземной его части - может быть и да, а на поверхности - там все обустроено не просто для живых, а для настоящих жизнелюбов и гедонистов. Парковка бесплатно, красота, зелень, скамеечки, столики, почитать есть что - тексты на настоящих каменных скрижалях.

И вся эта благодать - в пешеходной досягаемости от Майери, эрогенной зоны Юрмалы, где можно осуществлять играние на музыке.

Антонио первым делом отправился выяснять, похоронены ли в Юрмале какие-нибудь известные куклы, и вообще загодя найти место, где мы будем вечером культурно проводить время.

Остановились на могиле Силинку Гимене. Возможно, потомка самого бога Гименея, олицетворяющего собой брачную песнь. Насмотревшись на убранство итальянских соборов Антонио решил, что между богами и куклами существует некая особенная связь. Поэтому и была выбрана могила потомка греческого бога.

Лично мне теория Антонио про божественное происхождение кукол кажется недостаточно аргументированной, но обсуждать с ним это нет никакой возможности.

КАК АНТОНИО ПРЯТАЛСЯ ОТ ИНТЕРПОЛА


Впервые в стокгольмском порту меня допрашивали и обыскивали. Я эту границу пересекал в одном и том же месте и туда, и обратно много-много раз. Привык, что тут пересекай-не-хочу, никому никакого дела нет, кто там и как пересекает.
И вдруг - набрасываются втроем и начинают задавать специальные профессиональные вопросы, которые обычному, не обученному человеку кажутся глуповатыми. И повторяются зачем-то по пять раз каждый. Наверно, чтобы подозреваемый расслабился и забыл свою легенду. А после глупых и невинных вопросов его как спросят вдруг: "Ну давай, колись, где спрятал, мы всё равно всё знаем", - и он тут же с испугу и расскажет.
- Мистер, куда вы сейчас поедете?
- В Люнд, в гости к своей старой знакомой.
- Как долго идет поезд до Люнда?
- Четыре часа.
- Сколько стоит билет до Люнда?
- У меня абонемент, "интеррейл". Мне не нужен билет.
- Что это у вас тут за карта распечатана?
- Это город Ношатель, в Швейцарии.
- Вы там были?
- Был.
- Куда вы сейчас поедете, мистер?
- В Люнд.
- Вам нравится Люнд?
- Я приезжаю поздно вечером, а рано утром еду дальше, в Копенгаген. Я его почти и не вижу, Люнд. Я в гости.
- Сколько идет поезд до Люнда?
- Почему у вас с собой музыкальные инструменты, вы - музыкант?
- Да.
- Сколько стоит билет до Люнда?
Ну и параллельно всё просят отовсюду достать, и мистером все время обзывают. Мистер туда, мистер сюда.
Надо признать, шведы культурнее обыскивают, чем скажем, немцы. Потому что немцы не только все сами отовсюду достают, но и пытаются сами же все обратно сложить, даже не пытаясь постичь методологии укладывания. Трубочки флейты хрустят, прочие непоправимые разрушения причиняются. Досматривающим до этого нет никакого дела.
Шведы же просят все им показывать, руками не трогают. Я уже почти что все свое имущество распаковал, и раз пять ответил, сколько идет поезд до Люнда, и вдруг у них пропал внезапно интерес. Всё, говорят, мистер, счастливого пути.
Недостанным остался только Антонио, который лежал в футляре с головой под своим черным одеялом. Собственно, я уже готов был его достать, куклы обычно на таможенников благотворно действуют, но не пришлось. Что искали - не понятно.
Антонио же сильно возбудился, когда обыскивание закончилось, и всё повторял, что на самом деле нет сомнения - искали они его, Антонио Браво-Пикколо. Но он так хорошо спрятался, что его им найти не удалось, и теперь он настоящий нелегал. Антонио думает, что быть настоящим нелегалом - это ужасно интересно, а настоящим ты становишься только когда преодолеешь опасности - обыск, или облаву, и тебя не найдут. Антонио отказывается верить, что куклам можно в Шенген без визы и без паспорта.
Пару дней спустя мы приехали в Бремен, где у нас должен был быть концерт в университетском театре. Антонио увидел нашу афиши у входа - и сразу понял, почему его так хотели найти стокгольмские таможенники. Рядом с нашей афишей висела другая - спектакля "Для фрау Ширакеш". На афише две женщины в черных хиджабах подкрадывались к уличному биотуалету, явно замышляя недоброе. Антонио догадался, что искали его по подозрению в связи с этими недобрыми женщинами. То есть причина была очень серьезной, но он так хорошо спрятался, что им все равно не удалось его найти. А раз под подозрение он попал в одной стране, а искали в другой, значит, разыскивал его настоящий Интерпол.
Тут у меня возник вопрос, а как же нам играть концерт, если мы в международном розыске. Антонио ответил, что Интерпол никогда не арестовывает артистов на сцене, при зрителях, а только после. Поэтому надо после концерта сразу убегать. Так мы и сделали. После концерта мы сразу же бежали во Франкфурт.
Во Франкфурте рядом с нашей афишей никаких крадущихся возле биотуалета женшин в хиджабах не было, и Антонио решил, что нам удалось оторваться от погони, и дальше уже можно не прятаться и спокойно продолжать гастроли.


АПЕЛЬДООРНСКИЙ ЛЕС


Дворник задумчиво  вылавливал из канала лепестки магнолий. Делал он это с помощью мощного  насоса, могущего всосать в себя целые горы мусора, шариков и бутылок - всего того, что плавает по рекам и каналам иных городов после демонстраций и массовых гуляний.
Но в этом городке дворнику с его техникой явно негде было развернуться - в водах канала не наблюдалось ничего инородного, кроме маслянистых розовых лепестков, осыпавшихся с голых деревьев.
Шарманщик расхаживал вокруг своей шарманки, потрясая жестяным стаканчиком для сбора денег. Крутить ручку не было нужды, поскольку механизм шарманки приводился в движение бензиновым мотором.В Амерсфоорте я уже бывал лет 20 назад. Тогда у меня была концепция днем играть музыку на улицах разных мелких городов, а ночью непременно спать в лесу. Такой модус вивенди была успешно проверен в разных больших и малых странах. Возле всякого европейского городка непременно должен быть лес, до которого от центральной площади около получаса ходьбы пешком.
Ну может, не то чтобы дремучий лес. Пусть даже такой, как бывает в Дании, с табличкой у входа, что тут можно ходить только с 8 утра до 10 вечера и только по дорожкам - но хоть какой-нибудь лес должен быть.
По приезду в Голландию первым делом я обнаружил, что найти подходящего размера чащу, из которой ноги не высовывались бы в поле и не свисали с берега канала, совсем не просто.
Купил в Амстердаме абонемент на поезд и стал колесить по стране в поисках подходящего леса для спанья.
Проехал час от Амстердама до Роттердама мимо Гааги и Гарлема - ничего. Нет леса. Из Роттердама другой дорогой через Утрехт обратно в Амстердам - то же самое. Леса нет.
Каналы, шлюзы, мельницы в изобилии. Поля, на которых пасется всякая живность от банальных коров и овец до буйволов и страусов - тоже. Домики с соломенными крышами, населенные настоящими крестьянами в деревянных башмаках - везде, куда не бросишь взгляд. Шарманщики, у которых шарманки снабжены двигателями внутреннего сгорания, и не надо крутить ручку - тоже регулярно встречаются. В общем, все почти что есть, кроме столь необходимого мне тогда леса.
Но в конце концов нашел возле ничем не примечательного городка Апельдоорн вполне приличный, человеческий лес. Даже без таблички, сообщающей, что ходить в нем можно только по тропинкам. Лес раскинулся до самого Амерсфоорта, 10 минут езды на поезде.
В апельдоорнском лесу я узнал, что в Голландии, несмотря на мягкий океанический климат и начинающееся в марте цветение дерев, ночью может быть мороз.
Я наловчился, ежечасно просыпаясь от холода, не высовывая носа из спальника, греться разными физическими упражнениями. А потом садиться в первый утренний поезд и досыпать в нем, катаясь через всю страну и обратно. Голландия проезжается с востока на запад за два часа, а с юга на север за три.
Вечером, перед тем, как отправиться в апельдоорнский лес, я читал для поднятия духа немного Ницще, купленного на фломаркте за один гульден - главу, где Заратустра, побывав в деревне и прочитав там лекцию, вернулся на свою гору, сидел там довольный, и вдруг увидел деревенского юношу.
- Учитель! - Обратился к нему продрогший и несчастный юноша. - Я послушал тебя, и поднялся сюда, но тут мне так холодно и одиноко. Почему тут так плохо?
- Потому, что ты еще недостаточно свободен, друг мой, - ответил ему закаленный Заратустра.
Я читал это и шел в лес. В лесу я страшно мерз, но к собственному удивлению, ни разу не заболел.
Той холодной весной 94-го года я прожил в кущах между Апельдоорном и Амерсфоортом почти месяц, пока не подружился с арнемскими пезанами, которые разрешили мне пожить у них на конюшне. Там мне даже довелось видеть, как рожает лошадь.

Как мы с Прототипом ездили в Вышний Волочёк



Недавно мы с Прототипом ездили в город Вышний Волочек. Прототип - это мой кукольный брат Антонио. Пару лет назад в Летнем саду к нам подошел молодой человек и спросил про моего близнеца: "Скажите, это ваш прототип?"
Антонио уже тогда потребовал, чтобы я его называл непременно Прототипом, а не кукольным братом, двойником, или каким-нибудь племянником. Потом мы с ним про это почти забыли, а теперь опять вспомнили, потому что в Вышнем Волочке когда-то жили другие мои Прототипы. Collapse )

РАЗНИЦА В ЛЕСУ



Мы с детсадовцами придумываем мюзикл. Мюзикл, объясняю я, это такое представление, в котором есть все - музыка, песни, танцы и разговоры.
"Мы придумываем" - на самом деле что-то вроде управляемой демократии. Я задаю им канву, а они ее заполняют тем, чем мне нужно. Единственная проблема - особенности местечкового сознания.Collapse )

ПРАВИЛЬНЫЙ МАЛЬЧИК



Перед началом концерта в детском саду я всегда провожу краткий инструктаж.
- Дети, можно на концерте разговаривать?
- Нет! - хором и не раздумывая отвечают все дети во всех детских садах. Правда, почему-то тут же об этом забывают.
- А ножками топать?
- Нельзя! - Отвечают дети и сосредоточенно начинают топать ножками.
- А помидоры в артистов бросать можно?
- Нельзя!
- А если музыкант хорошо играет музыку, что надо делать?
- Хлопать, - отвечают дети дружным хором.
Детсадовцы вообще отличаются единомыслием. Один засмеялся - все засмеялись. Один затопал ножками - все затопали. Но иногда и среди них находится гордый независимый мыслитель.
- Если музыкант хорошо играет музыку, что надо делать?
- Хлопать! - Хором отвечают дети. И вдруг, несколько секунд спустя, одинокий голос маленького человека с заднего ряда:
- Надо денег дать!

Четырехлетнее ВСЕГДА



Непостижимо, что иной раз происходит в детских головах.
Устраивал представление в Таврическом саду. Рядом со мной на железном пруте газонного ограждения пристроился мальчик лет четырех. Заканчиваю номер, и мальчик спрашивает:
- Всё? Collapse )