Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

надпись на самом верху забора



Сотовые человечки не имеют никакого отношения к телекоммуникациям. Надо не забывать, что соты придумали вообще-то пчелы. К пчелам сотовые человечки тоже не имеют особенного отношения.

Сотовый человечек отличаются от обычных, стационарных человечков тем, что хотя у него и есть дом и даже регистрация по месту пребывания, во множестве других мест он чувствует себя также вполне как дома. Ну, если не совсем как дома, то почти. Как в роуминге, если хотите.
Collapse )

Милан - город контрастов



В Неаполе не надо носить с собой зонтик. Потому что когда начинается
дождь, на каждом углу ниоткуда вырастает негр, продающий зонтики.
Причем так, агрессивно продающий. Особенно если на улице уже темно,
негр огромный, черный - настоящий черный рынок.
Collapse )

снег, часы и апельсины



Когда-то, в моем ленинградском детстве, я не мог поверить, что бывают страны, где зимой тепло. И что цитрусовые созревают в декабре. Хотя дефицитные марокканские мандарины с наклейкой «Maroc» появлялись обычно перед Новым Годом, я их не связывал с теплыми странами и полагал, что «Maroc» - это с двумя ошибками написанное слово «мороз».
Африка существовала где-то в другом измерении. Связь между африканским и ленинградским измерениями осуществлял мой дядя, который был моряком, и однажды привез домой кокосовый орех.

Отправиться зимой на неделю в Средиземноморье и убедиться, что апельсины растут на деревьях – не достаточно. Нужно под этими апельсинами провести изрядное количество времени, чтобы оказаться с ними в одном измерении. Нужно самому рвать их, позволять им падать с дерева тебе на голову, и так месяцы, а то и годы.
Однажды невидимая завеса раздвинется, и пустит тебя в другое измерение. Вдруг станет легко и понятно, что декабрьские апельсины – это не шутка юмора, а обычное дело вроде сентябрьской капусты. Следующим открытием окажется невозможность пребывания в двух измерениях одновременно.

В моем питерском дворе идет борьба. Соседка с третьего этажа пригнала во двор трактор, который за 500 рублей отчистил от снега 6 квадратных метров, чтобы она могла туда поставить свой маленький дамский джипик. Стоило ей на минуту отойти, а место уже занято – толстяк с шестого втиснул в свободный от снега проем свой джипище. На крик сбежались обе семьи. Полчаса из двора доносятся многоголосые вопли и удары по железу.

С крыши сбрасывают снег и лед. Падающий сугроб задевает газовую трубу на стене дома. Труба вибрирует, как гитарная струна. Льдина отскакивает в сторону.
- Что ж вы делаете, варвары! – восклицает чудом выжившая прохожая.
Тетя из жилконторы отвечает:
- Льдина – ее никто не знает, куда она полетит. Но вы не беспокойтесь – если перебьет трубу, мы аварийную вызываем. Они мигом приезжают, и перекрывают газ во всем доме.

У меня никак не получается вернуться в северное измерение. Я не понимаю, что за сила заставила 5 миллионов человек поселиться на этих заснеженных болотах, драться за шесть квадратных метров, свободных от снега, и сбрасывать друг другу на головы глыбы льда.
В моем измерении я застрял где-то в Калабрии. Калабрия – пустынная страна на носке итальянского сапога. Там вполне мог бы поместиться целый Петербург, и еще осталось бы много места. Калабрийцы никогда не бьют друг друга лопатами для уборки снега. В Калабрии вообще не бывает снега, а в декабре созревают апельсины.

Апельсины собирают негры. Негры приплывают в Калабрию нелегально на лодках из Африки и работают на плантациях за 3 евро в день. За это калабрийцы бьют негров. Этой зимой били особенно сильно. По телевизору показывали десятки избитых негров, которых разносили по машинам скорой помощи, и злобных калабрийцев, которые грозились оставшихся негров побросать обратно в море.
Оставшиеся негры разбежались с калабрийских плантаций и вместо моря отправились в Неаполь торговать контрабандой. Апельсины стали просто падать на землю. Потому что калабрийцы не работают за 3 евро в день, а владельцы плантаций больше все равно не платят. Апельсины плодоносят два раза в году, и чуть раньше, чуть позже в зависимости от сорта. Кроме марта и сентября – всегда сезон урожая, а из Африки скоро приплывут на лодках новые негры, которые будут собирать апельсины за 3 евро в день.



Чтобы хоть как-то совместить два измерения, я смотрю на фотографию. На фотографии – пешеходная зона швейцарского города Ла-Шо-д-Фон. Швейцария находится где-то между Петербургом и Калабрией.
В Ла-Шо-д-Фон никто никого не бьет. На пешеходной улице нет ни одного человека. Она завалена снегом до окон второго этажа. Но жителей Ла-Шо-д-Фон это не очень беспокоит. Они заняты серьезным делом.
Давным-давно в недрах окрестных Юрских гор нашли железную руду. Но так мало, что ни на что значительное ее не хватало. Тогда лашодфонцы придумали изготовлять часы. И делают это до сих пор, хотя времена не лучшие - традиционные швейцарские механические часы теперь носят в основном президенты развивающихся стран. Чернокожий президент Соединенных Штатов носит на своем запястье вместо часов какую-то ерунду за 200 долларов. Часовщики из Ла-Шо-д-Фон, конечно, опасаются, что остальные президенты последуют его примеру, но стараются не отвлекаться на подобные мысли. Ведь собирание часовых механизмов – дело тонкое и требует глубокой концентрации.