РАЗНИЦА В МЕДВЕДЯХ

Ну вот мы и объехали Золотое  Кольцо. 12 городов и 3000 километров. В последний день мне пришлось прорулить без остановки 900 км потому что Антонио просто рвался скорее домой. И не потому, что его там ждёт любимая Офелия-Жозефина. Дело в том, что мой большой маленький друг познакомился в Ярославле с Медведем. И об этом непременно нужно рассказать нашему поющему медвежонку Доремише. А Доремиша вотсаппом не пользуется

Дело в том, что Доремиша никогда в жизни не видел других медведей. С Антонио они вроде бы  братья, потому что родители у них одни и те же - папа я, а мама - художница Галя Максимычева. Но у кукол все не так, как у людей, и Доремиша привык считать, что его родственники - это какие-то лесные музыканты, а самого его нашли в чемодане, который не чемодан, а Дорожная Берлога.
Доремиша в шоке. Он привык считать себя вполне крупной особью и даже не подозревал, какими огромными бывают другие медведи.

СТРАУСЫ ШУЙСКОГО РАЙОНА

Никогда не знаешь, зачем ты на Земле. Может быть, моя миссия здесь не быть детским артистом, а сидеть вечером на лавке в каком-нибудь городке и курить. Сидеть, курить, и ждать, когда ко мне подсядет человек, попросит закурить, и чтобы не остаться в долгу, расскажет, как он дожил до этого момента, что ему надо непременно сейчас закурить, и нечего.
Углич, Сижу, курю. Подсаживается человек. Говорит с академическим вологодским акцентом, с идеально круглыми безударными “О”.
Дай закурить. Ох, лучше бы я сегодня не пил. Водку будешь?
Знаешь, сОва, у неё крыло - 84 сантиметра. Она кошку хватает, взлетает, а пОтом брОсает её с высОты, кошка разбивается, и сОва  её жрет. А страус - у него клюв вот такой, и ноги - он может кОрову лягнуть, и кОрова падает.
Откуда у тебя такие познания в орнитологии?
Так я из Шуйского района.
И?
А там страусиная ферма. Я на ней работаю. И вот они у меня убежали, страусы. Вчетвером. И в лес. А там ракетные войска стоят, беда, надо что-то делать. А как его пОймать, страуса? Он сидит в лесу, мокрый весь, я подкрался, а он как давай кругами бегать, и что тут сделаешь?
А в лесу кабан. Страшный зверь. Он может страуса клыком подхватить, брюхо вспарывает, и все.
ХОрОшо, Лёха пОмог. На кОне.
А что, на коне страуса легко поймать? Может и догонишь, а как схватить-то?
А хватать не надО, Страус - он КОня бОится, и бежит Обратно в свой загон. Если бы Лёха на лошади был - лошадь страус сразу в глаз клюет, в потом лягнет, и все. А КОня страус бОится. КОроче, натерпелся я. Убежали бы страусы, в там ракетная часть неподалёку, представь - мне все, тюрьма. Дай ещё закурить.

ЭБЕКЭЙ БАБУШКА АНЯНЯ

В Казани Антонио повстречал свою бабушку. Как он понял, что она его бабушка - непонятно. Известно только, что её зовут Эбекэй Бабушка Аняня, и что живёт она в Казани.
Куклы - не биологические существа, и понятия о семье и роде у них какие-то иные. У Антонио есть папа - это я, и есть мама - замечательная художница Галя Максимычева. Галя слепила голову, а я сделал все остальное. Чтобы Антонио родился такой, как он есть, мне пришлось сидеть два часа с этим выражением лица, с выпяченной нижней губой. По замыслу лицо должно было выражать следующее - мелкий шкет взял гитару, вышел на улицу, и играет, и делает вид, что он большой, важный, знаменитый артист, и просто тащится от своей крутизны. Насколько получилось - не берусь судить.
Нас с Галей Антонио своими родителями признаёт, хотя ему больше нравится быть мне не сыном, в большим маленьким другом. Но ни моих родителей, ни Галиных он родственниками не считает. Сам нашёл себе бабушку. В Казани. Эбекэй Аняня.

КАРЛСОН В БОРИСОГЛЕБСКОМ.

Из всего неисчислимого множества церквей, кремлей и монастырей, которые нам довелось посетить в путешествии по Золотому Кольцу, больше всего моему большому  маленькому другу Антонио понравился Борисоглебский монастырь. Он действующий, но ещё не отреставрирован, и все вокруг него, как было в конце прошлого века - напротив ворот ларек, где продают “элитный секондхэнд из Европы”, а прямо к кремлевской стене прилепился  магазинчик “ КАРЛСОН дарит радость детям”.
Мне тоже нравится, когда идёшь и вдруг Карлсон или кто другой раз и подарит радость, а то и ещё что-нибудь. Мы в долгу не останемся и тоже непременно что-нибудь подарим.
А у монастырских ворот табличка, на которой написано, что вход мужчин в женской, а женщин в мужской одежде строго-настрого запрещен, и что вообще это ужасно, когда так ходят.
Антонио спросил:
А почему тогда эти бородатые дядьки, которые тут живут, сами ходят в женских платьях?
Этот не платья, это рясы,- объяснил я.
Антонио подумал, и сказал, что рясу от платья можно отличить только потому, что если человек с бородой, то тогда на нем ряса, а если бороды нет, то это тогда платье.
Такая вот диалектика.

БРОНЗОВЫЕ КОНКУРЕНТЫ

В Костроме моему большому маленькому другу Антонио впервые пришлось конкурировать с неживой природой. Потому что в этом городе уличные артисты металлические. Пёс и Кот. Пёс собирает пожертвования “НА СОДЕРЖАНИЕ ЖИВОТНЫХ В ПУНКТЕ ПЕРЕДЕРЖКИ”, а Кот - “НА ПОМОЩЬ ЖИВОТНЫМ, ПОСТРАДАВШИМ ОТ АВТОМОБИЛИСТОВ”.
Конкурировать с ними было очень тяжело, потому что  металлические артисты стоят на своих местах 24 часа в сутки, а мы можем играть музыку максимум 2 с половиной часа в день, и то с антрактом, и если нет дождя.

НЕВИДИМЫЙ ТЕКСТИЛЬ

В городке Плёс нам с Антонио повстречался магазин, где за дёшево можно было купить ИВАНОВСКИЙ ТЕКСТИЛЬ от производителя. Текстиль этот удивительный. Он абсолютно прозрачен. Настолько, что кажется вовсе невидимым. По крайней мере, на манекенах. Так же ли он невидим на людях и куклах, нам проверить не удалось, потому что магазин был закрыт.

Жители Плёса говорят на обычном русском языке, а пишут на редком диалекте. Нам даже не удалось догадаться, к какой языковой семье он принадлежит. Но похоже, он индоевропейский. Вот пример надписи на плёсском:

ФОР-САЛЯ! RASPRODAGEN! ALLES PISDOCKN! CHBAINE! УРА!

Еще мы видели мемориальную доску, на которой было написано, что в Плёсе бывал президент Медведев. Антонио сразу вспомнил свою давнюю мечту возглавить марионеточное правительство. Он спросил, когда она станет Главой Правительства, про него в этом городке на Волге тоже табличку повесят, что он тут бывал?

Я так и не нашёлся, что ответить.

ИВАНОВСКИЕ НЕВЕСТЫ АНТОНИО

Как известно, в Иваново главная достопримечательность - это невесты. У моего большого маленького друга были большие ожидания на этот счёт. И вот - Антонио облюблен и обласкан сразу тремя ивановскими невестами.
Сделать выбор из трёх всегда сложно, особенно если ты в Городе Невест проездом на несколько часов.
На помощь пришла старая дзенская мудрость - чтобы деяние осталось в вечности, не следует доводить его до конца. Сфотографировавшись на прощание с невестами, Антонио покинул Иваново в прежнем матримониальном статусе.

НИХАО, СУЗДАЛЬ!

Суздаль вполне мог бы быть примером для других русских поселений по части бытоустройства. Избы его не валятся набок, как где-нибудь в Туле или Вышнем Волочке, а стоят опрятно и прямо, красуясь свежепокрашенными наличниками.

Житель этого древнерусского города может не без законной гордости повесить у себя над воротами художественную табличку из кровельного железа, на которой ножницвми по металлу вырезано:

РУССКИЙ


Примерно так же, как трудолюбивый швед с гордостью вывешивает во дворе своего добротного дома сине-желтый шведский флаг. Потому что не стыдно за свою жизнь.

Разбуждаемые по утру колокольным звоном изо всех здешних монастырей и 72-х церквей на 7000 населения, суздальцы отправился на рынок торговать огуречным вареньем.

Некоторые из них даже знают, как будет “огуречное варенье” по-китайски.


А другие знают, как по-китайски будет “шашлык на углях”.

Иные же владельцы магазинов полностью перешли на китайскую грамоту. Кириллицей у них из уважения к корням написано только само слово МАГАЗИН. А для тех отсталых посетителей, которые ещё не выучились иероглифическому письму, промеж иероглифа латиницей написано - NIHAO. Это на ново-суздальском диалекте означает типа “ЗДРАСТЕ”.


И уже совсем не редко можно увидеть у ворот добротной избы машину с китайскими номерами, и деловито суетящихся китайских дачников.


Вечерами же, когда китайская речь на Торговой площади стихает и русская начинает снова казаться языком титульной нации, суздальцы любят посидеть на высоком берегу Каменки позади Гостиного Двора и понаблюдать за проплывом городского бобра.

Бобёр проплывает по Каменке степенно, толкая перед собой увесистое полено - китайцы в городе, или иные народы, а бобровую жизнь обустраивать надо.

ПОЭЗИЯ ДОРОЖНЫХ ЗНАКОВ



Помимо Кремля старая Тула - это разваливающиеся избы. Улицы при этом покрыты идеальным асфальтом и уставлены невероятным количеством парковочных знаков. Помимо знаков платной парковки и её же для инвалидов, которые как-никак оправданы, возле покосившихся изб стоят частоколы избыточных знаков. В иных городах знак бесплатной параллельной парковки обычно не ставится, поскольку она разрешена по умолчанию, если ширина улицы позволяет и не предусмотрено иное.
В Туле не так. В Туле почти у каждой избы стоит знак, сообщающий что парковать можно. То ли эти знаки надо понимать так, что изба ещё достаточно крепкая, и не упадёт на машину, то ли у кого-то из городского начальства член семьи владеет фабрикой, изготовляющей дорожные знаки - неизвестно.

В Рязани же ситуация несколько иная - дорожных знаков там меньше, но зато они поразнообразнее. На рязанском столбе можно обнаружить сразу до пяти дорожных знаков, причём один из них - в стихах:

ТАК ВЕСТИ МАШИНУ НАДО
БУДТО ДЕТИ ТВОИ РЯДОМ

ЕЖЕСТАНЦИЯ


Мы с Антонио опять в швейцарской деревне, у нашей любимой пенсионерки Маргрит. Это наш маленький рай, а Маргрит в нем - Бог. В доме всех благ, кроме интернета, в неограниченном количестве, погреб и бар наполняются как будто прямо из рога изобилия.

Мы очень любим Маргрит, а Маргрит любит ежат. Дом её стоит на краю деревни Менцнау в кантоне Люцерн, лицом к железной дороге, а спиной к лесу. Маргрит ставит на крыльцо баночки со специальным деликатесным кормом для ежат и ждёт.

Взрослые швейцарские ежи ведут солидный ночной образ жизни, и их увидеть трудно, а маленькие приходят в ежиный ресторан запросто и при свете дня. Рядом с рестораном организован домик для ежиного отдыха и всем необходимым для впадения в зимнюю спячку при надобности.

И все бы хорошо, но есть маленькая проблема. Ежата в этом году в Гельветической конфедерации народились позднее обычного и к началу зимы ещё не совсем выросли. А чтобы ёж нормально перезимовал, он должен набрать весу не менее 500 граммов. Маргрит волнуется, что уже конец декабря, а ежата всё ещё не спят, и возможно, весят меньше полкило. Проверить трудно, потому как попробуйте взвесить дикого необученного ежа, не причинив ему страдания. А стресс в такой деликатный период, как начало впадания в спячку, особенно нежелателен.

Ежей, которые не смогли набрать 500 граммов веса, в Швейцарии положено относить на Ежестанцию (Igelstation). Там специалисты обеспечат им и донабор веса, и комфортные уловия для зимней спячки неокрепших организмов.

Ежестанция раньше находилась прямо в Менцнау, а теперь куда-то переехала, а куда, неизвестно. Интернетом старушка пользоваться не умеет, и спросить не у кого, ни одного специалиста по ежам в Менцнау не осталось. Деревня постепенно превращается в спальный район города Люцерна, и всякая активность, кроме обеспечивающей человеческий ночлег, в ней приходит в упадок.

Мы сидим на крыльце, смотрим, как два ежонка уплетают драгоценный ежиный корм, а Маргрит взглядом взвешивает зверьков и вздыхает: “Нет, кажется, нет ещё 500 граммов…”